Колыбель монашества
 Монастыри преподобных Антония и Павла находятся в глубине пустыни, километрах в 40-50 от  Красного моря и добраться туда можно двумя путями: либо из Шарм-эль-Шейха либо из Хургады, так как стоят они где-то посреди пути. Мы ехали со стороны Хургады, 260 км, около 200 из них вдоль ослепительно-синего Красного моря, по безлюдной дороге, среди коричнево-красных песков. 

Раннее утро, наш микроавтобус бодро несется по шоссе, в окнах кровавое зарево Египетские копты, постоянно встречавшиеся нам на пути (хотя в Египте их не более 8 %), с величайшими уважением и любовью отнеслись к русским паломникам, скорее не к нам, а к Церкви, которую мы представляли.
Наш гид Милад, как и все встретившиеся нам копты, искреннее, по-детски верующий, на вопрос: «Христианин?», показывает запястье с татуировкой креста – обязательной для православного копта.
Собрались сразу ехать в монастырь, но Милад нас остановил: «Монастырь закрыт, 3 дня поста перед  днем пророка Ионы, как Иона был во чреве кита 3 дня, так и мы постимся – 3 дня ничего и едим и не пьем до заката солнца, мне сегодня мама звонила, напомнила». Мама Милада каждый день ходит в церковь и детей приучает. Однажды с ней произошел такой случай. Возвращалась она после службы домой, а попасть в дом не может – замок давно барахлил, открывался с трудом, она взмолилась: «Святые, помогите, не могу в дом попасть, мне очень нужно, помогите!» Ключ повернулся, она вошла, сморит: обстановка незнакомая, чужая, оказывается, зашла на соседнюю улицу и открыла чужую дверь. Дверь закрыла и бегом домой. А святые, что ж, просит женщина открыть, они и открыли…

У преподобного Антония Великого

Известный православный анекдот-быль: вернулся один архимандрит со Святой Земли, говорит на мове проповедь: «Був я на святых мiсцях. Там все е: i огiрки, i помiдори, i банани, но борща там немае» (пишу не сама, украинцы помогают, но шрифта украинского нет, простите). Так вот, сознаюсь честно, пришлось прервать мое повествование по той же причине: «борща», т.е. ржаного хлеба в Египте «немае», побежала за хлебом, страстно вгрызлась в горбушку, и о, чудо, готова к продолжению...
Дорога резко повернула вглубь восточной части пустыни, еще километров 50 и мы у первых врат и внешней стены монастыря. Стена возведена не так давно и огораживает всю территорию со всеми  постройками и оливковыми деревьями.  Монах сидит у ворот записывает всех въезжающих: кто и откуда. Зачем – неизвестно. Все монахи, которых мы встретили в монастыре, одеты одинаково – черные рубахи, сандалии (у всех разные, есть и обычные пляжные шлепки) и шапочки-чепчики: 6 крестов с одной стороны, 6 - с другой и один посредине – Иисус Христос и 12 апостолов. Когда монах умирает, его одевают в белые одежды – это праздник, встреча со Христом.
Все ласково улыбаются, кланяются, приветливы. Зашли в иконную лавку, монах, стоящий за ящиком тут же поменял песнопение – включил наше, русское и каждому дал подарок – набор гравюр с видами монастыря. Но это было потом, а сначала мы поехали дальше, к пещере преподобного Антония. Гора Аль-Кользом, где находится пещера, расположена в полутора километрах от монастыря. От подножия горы начинается подъем – 1250 ступеней. Ступени устроили недавно, прежде их, конечно, не было, не было и перилл, не было и остановок – навесов с каменными седалищами, чтобы паломники могли отдохнуть. Весь подъем занимает около часа. Он легче, чем подъем на Синай, но больному туда подняться непросто, потому больной сумел подняться на 1/3 пути и там залег на каменной ступеньке. Солнце как-то быстро оказалось в зените, небо было синим, редкие птички летали над головой, а больной лежал и уже ни о чем не думал, как только о вечном. Вся группа ушла наверх, их уже было никого не видно – ступени там идут серпантином все выше и выше. «Отряд не заметил потери бойца», - это не про нас. Заметил. Проводник вернулся: «Давайте я понесу Вас на руках, нет, правда, я могу». Можешь, родной, я знаю… Откуда-то доносились звуки молитвы. Может это уже галлюцинации? Оказалось все просто – проводник тихонечко слушал плеер – коптское богослужение, поют по-арабски, он говорит «по-коптски», на языке, котором не говорят, но служат, как у нас на церковно-славянском, лишь изредка знакомое: «Кирие, елейсон» - раньше-то, в далекие времена служили по-гречески.
Высоко в горах узкий вход в пещеру. Протискивались почти боком и слегка согнувшись – стены и потолок неровные. Метров 10 по узкому проходу, потом пару ступенек вниз и влево – это пещера Преподобного.  На полу небольшой коврик, у стены каменный престол – здесь каждый день в 4 утра служат литургию, в расщелинах записки с просьбами к Преподобному.  Света и окон нет, чтобы осмотреть пещеру, паломники включают мобильники. Крошечная пещера  с трудом вмещает 5 человек, но здесь тихо и тепло, холодный ветер остался за стенами. Пропели тропарь, величание, присели на каменное ложе Преподобного. Действительно, Великий. И степень аскетизма, и степень любви, и умение не только собрать, но и духовно воспитать монахов, которых через сто лет после кончины святого в 356 году уже стало несколько тысяч. Святитель Афанасий Великий писал о Преподобном: «Сколько же, живя там, выдержал он браней по написанному (Еф.6,12), не с плотию и кровию, но с сопротивными демонами, о том знаем от приходивших к нему. Ибо и там слышали шум, многие голоса и звук как бы оружия, а ночью видели, что гора наполнена зверями; замечали, что и сам Антоний как бы с какими-то видимыми ему врагами борется и отражает их молитвою. И Антоний, приходивших к нему ободрял, а сам подвизался, преклоняя колена и молясь Господу».
В монастыре нас ожидало небольшое разочарование – вместо обещанной индивидуальной экскурсии мы оказались среди шумной толпы свалившихся как снег на голову итальянцев. И что им не сиделось в отеле? Ведь видно было, что им это все более чем безразлично: полуодетые  дяденьки и тетеньки дружно галдели, пытались покурить, похохмить. Бедные, бедные, видно у них в Италии совсем утрачено чувство не только благоговения, но и просто уважения к святыням, хотя, может быть, я чересчур строга, но одна их «шутка» была очень показательна. Наш экскурсовод  монах (иеромонах?) Давид  Антониус (в монастыре у всех двойные имена: первое имя твое, второе – Антония Великого, это как бы духовное отчество, мол, мы все «антониевцы»)  показал, как в древности монахи поднимались в монастырь. Были только стены – вторая, внутренняя  до 10 м высоты древняя стена цела до сего дня, только в ней устроили ворота, а прежде их не было, путников поднимали 4 монаха на канате через отверстие в потолке, только так можно было защитить монастырь от разорительных набегов. Этот люк и толстенный канат сохранились до сего дня. Так что учудили итальянцы: обмотали себе канат вокруг шеи, высунули язык и изображали повешенных, так и фотографировались. Я не выдержала, по-итальянски не говорю, пыталась сказать по-английски, но мои попытки они сразу пресекли: «Мол, не твое дело, не лезь, как хотим, так и развлекаемся». Что там у них в головах, ведь с огнем играют, бедные.
В монастыре сейчас более 120 монахов, все с высшим образованием, кроме одного австралийца, все египтяне, живут они в тех самых келиях, что и их предшественники много веков назад, молятся в тех же храмах.
Прежде чем войти в храм, снимаем обувь – это обязательно. Коптский храм отличается от нашего. Здесь нет иконостаса (в нашем понимании), алтарную часть отделяет завеса или деревянная решетка. Храм разделен деревянными решетками на 3 части. Первая – сразу у солии для тех, кто будет причащаться, вторая – для тех, кто причащаться не будет, третья – для всех остальных: кающихся, паломников, новоначальных.
На полу ковры, на стенах коптские фрески, которые кажутся детскими рисунками: плоское изображение, ярко очерченные глаза, со зрачками как бы обращенными внутрь себя (или в мир иной). Храм святого Антония построен в IV веке первыми монахами, здесь под центральным престолом покоятся мощи Преподобного, на этом настаивают местные монахи, хочется верить именно им, хотя у святителя Димитрия Ростовского написано, что мощи в свое время хитростью вывезли из монастыря в Александрию, Константинополь, а потом в Галлию, город Арль в церковь св.Иулиана.
В храме все просто и скромно, деревянные решетки довольно грубо вытесаны, засовы на дверях древние, тоже деревянные, розетки и выключатели почти древние, такие у нас были годах в 50-х. Здесь явно не гонятся за современным новоделом (вспоминается «золотое» Софрино) и даже за имитацией старины, все просто и естественно.
В монастыре богатая библиотека, собрание икон; постройки IV века соседствуют с более поздними, повсюду песок, желтые высокие стены, узкие хаотично разбросанные по стенам проемы-окна – это другой мир, мир древнего монашества. Здесь подвизались преподобный Павел Препростый, преподобный Иоанн Колов, сюда приходили Авва Аммон и преподобный Макарий Великий. С IV века здесь рядом с источником поселились первые монахи. Источник и сегодня  единственный поставщик воды, с 10-ти метровой глубины ежедневно в монастырь поступает 100 куб.метров воды и так на протяжении сотен лет – Господь заботится о Своих чадах.
Мы тепло простились с абуной  Давидом Антониусом, впереди нас ждал преподобный Павел Фивейский, к нему, в его монастырь надо было успеть дотемна.

«Кто избегает трудностей, тот избегает Бога»

Из монастыря преподобного Антония Великого мы направились к преп.Павлу Фивейскому. Когда-то авва Антоний ходил к авве Павлу, дорога занимала не более 3-х часов, ведь горы их по соседству. Нам не пришлось идти пешком, от монастыря к монастырю ведет дорога: сначала назад в сторону моря, затем опять вглубь пустыни. На подъезде к монастырским территориям понимаешь, что эта обитель гораздо беднее, и братии оказалось здесь меньше – около 60, но братия не менее радушна, что и у преп.Антония.
Когда мы собирались к преп.Павлу, копты радостно улыбались: «О, там абуна Фонос, он – святой, у него светятся руки, хорошо бы вам встретиться с ним». В монастыре нашим гидом стал абуна Фонос, но другой, тот знаменитый в затворе. Никого не принимает, ему далеко за 80 и он серьезно болен. Наши не без улыбки поинтересовались: «А есть среди братии святые?» Абуна Фонос серьезно ответил: «Подвижники есть». И в монастыре, и в горах. Здесь, в горах 90 лет прожил преп.Павел, рядом – источник, он и по сей день снабжает монастырь водой, а пропитание – половину хлеба Преподобному ежедневно приносил ворон. Когда авва Антоний навестил авву Павла, ворон принес уже целый хлеб, в память об этом 2 священнослужителей преломляют хлеб за богослужением. Пещера, в которой подвизался преп.Павел, сохранилась, ныне здесь церковь Преподобного, в ней – святые мощи. Эта церковь – не отдельно стоящее здание, как у нас, она глубоко в стене и под стеной одного из монастырских зданий (а здания в коптских монастырях плотно лепятся друг к другу, громоздясь и покрывая одно другое), чтобы попасть в церковь, надо склониться, пройти под низким сводом, потом спуститься по каменным ступеням. Над самым входом в храм-пещеру – красный бархатный полог, припорошенный песком. В небольшом храме 3 придела – св.Павла, св.Антония и 24-х старцев, окружающих престол Господень. Слева от алтаря – каменный саркофаг, сверху покрытый красным бархатом с изображением преподобного Павла (бархат от песка прикрыт полиэтиленом). На стене фреска – встреча преподобных Антония и Павла, ворон с хлебом и 2 льва, которые пришли погребать святого, они и вырыли ему могилу. Св.Антоний проводил св.Павла в последний путь, а потом из своего монастыря прислал сюда монахов основать на месте подвигов отшельника монастырь. Так в IV веке появилась здесь обитель. На территории монастыря мы встретили иеромонаха в летах, он стоял, одной рукой опираясь на палку, другой на послушника. Узнал, что мы из России, оживился: «Мы обязательно должны быть вместе». И действительно, почему мы не вместе, как так случилось, что пути наших церквей разошлись. Когда беседуешь с коптами о монофизитстве, он недоумевают: «Мы тоже признает 2 естества в Иисусе Христе, и человеческое и божеское, мы также веруем, как и вы». Но ведь Халкидонский собор никуда не денешь… Какая-то богословская казуистика или Господь пока не благословляет разобраться с этим вопросом до конца: показательна попытка второй половины XIX века. Настоятель русской Духовной Миссии в Иерусалиме по благословению Синода РПЦ вел переговоры с коптским патриархом Кириллом IV о присоединении коптской церкви к Православию, но во время переговоров патриарх скончался, вероятно он был отравлен.
Коптский старец с увлечением нас рассказал, что пишет книги, последний труд очень важен для Египта, он об ошибочности ислама: «Вот если бы мусульмане прочитали о заблуждениях своей веры, они бы непременно перешли в Православие», - с детской верой уверял нас абуна.
Нас провожатый абуна Фонос провел к источнику, показал здания, где живут монахи, но келии, как хотели наши священнослужители, не открыл – нельзя. Внутренняя территория монастыря невелика – 4 церкви, несколько зданий, все они рядом, близко и не всегда понятно, что это церковь. Небольшой сад, все показывают пальму, ствол которой разделяется натрое – символ Троицы, несколько маслин. На деревьях повисли местные кошки, высоко в листве им не так жарко. Абуна Фонос не фотографируется с паломниками и гостями, а с нами предложил сам – на память (эх, почему мы не вместе? – этот вопрос никак не оставляет).
Посетили древнюю монастырскую трапезную – столы из камня, каменный аналой для чтения духовной литературу, и тут подъехали уже знакомые нам итальянцы, мы даже обрадовались, встретив знакомых – каждый человек в пустыне подарок.
Вышли из монастыря, наш гид расспрашивал нас о святых местах, узнал, что мы прежде были у Гроба Господня, с сокрушением сказал: «А нам там не бывать. После войны с Израилем въезд египтянам в страну запрещен». Везде свои проблемы и сложности, как ту не вспомнить слова преп.Павла, дошедшие до нас: «Кто избегает трудностей, тот избегает Бога».
 
Источник: fotopalomnik. ru